«Мракобесная кампания развязана против искусства и театра»: новосибирцы вышли на митинг за свободу

Митинг за свободу творчества в Новосибирске собрал, по разным оценкам, 2-3 тысячи человек. Свои послания собравшимся записали экс-директор оперного Мездрич и режиссер Звягинцев, артист Лемешонок прочитал Пушкина, а протодиакон Кураев накануне Пасхи напомнил, как Иисус на осле въехал в Иерусалим.

Уже за полчаса до начала митинга «Новосибирск за свободу творчества» на площади перед оперным театром собралась пара сотен человек, в основном молодежи, но и взрослых и пожилых людей было достаточно, многие были с детьми, некоторые — с домашними животными.

К началу на площади было особо не протолкнуться, но люди продолжали прибывать, вежливые (без кавычек) полицейские осматривали проходящих через рамки и улыбались.

Беседы в толпе выдавали в участниках интеллигентов, например филолог Иван Полторацкий с композитором и музыкантом Романом Столяром обсуждали терменвокс и другие «шаманские» музыкальные инструменты, названия которых корреспондент Тайги.инфо в виду малой интеллигентности не запомнил. Столяр был заявлен как один из выступающих и, закончив светскую беседу, скрылся у сцены ждать своей очереди. Протодиакон Кураев тоже загодя прибыл на площадь и прогуливался у театра, как и другие ораторы.

Из колонок в числе прочей музыки звучало лихо замиксованное «Лебединое озеро», так что любовь к Чайковскому объединила митинг #затангейзер с митингами #противтангейзера, хотя, возможно, первые просто пошутили над последними. Представители мэрии оценили для РИА Новости численность собравшихся в 1,5 тысячи человек. По мнению обозревателя Тайги.инфо Алексея Мазура, к оперному пришло от 2 до 3 тысяч новосибирцев. Организаторы сообщили, что отведенное для проведения митинга пространство было рассчитано на 2,5 тысячи человек. Оно было заполненно почти полностью.

В 15:00 (12:00 мск) один из заявителей акции Стас Захаркин обратился ко всем со вступительной речью. «Мы собрались на митинг зрителей, митинг слушателей, митинг читателей. Мы — те самые люди, которые хотят читать то, что им нравится, слушать, что они хотят и смотреть, то, что они считают нужным. И в этом мы не одиноки, — подчеркнул Захаркин. — Прямо сейчас, в солидарность с нами, наши сограждане стоят на Марсовом поле в Санкт-Петербурге и на площади Ленина в Иркутске. Они хотят того же, что и мы. Прямо сейчас актеры московского Театра.doc, в знак солидарности с нами, читают стихи русских классиков, которые когда-то уже были запрещены православной церковью».

Стихи не раз попадавшего на зуб цензуре Пушкина прочитали и в Новосибирске — заслуженный артист России, актер «Красного факела» Владимир Лемешонок со сцены продекламировал отрывок из «Египетских ночей», который заканчивается строками «Таков поэт: как Аквилон / Что хочет, то и носит он / Орлу подобно, он летает / И, не спросясь ни у кого / Как Дездемона избирает / Кумир для сердца своего». Но перед этим Лемешонок сравнил министра культуры РФ Владимира Мединского с таксидермистом.

«Люди, отнимая у художника неотъемлемое право не только на эксперимент и размышления во всех направлениях, но и на ошибки, на заблуждения, просто лишают его профессии, — заявил артист. — Он перестает быть художником. Видимо, эти люди хотят, чтобы из России были изгнаны живая культура и живое искусство и заменены муляжами радиоуправляемыми. Я думаю, что министр Мединский и ряд депутатов, по призванию, таксидермисты. Зачем же иметь дело с живыми, непредсказуемыми, иногда неуправляемыми птицами? Поубивать, наделать чучел и расставить в полях и лесах красиво и правильно».

Оказалось, что это второй митинг, в котором Лемешонок принимает участие, а первый «был связан с ГКЧП». Обращение еще одного «немитинговового» человека — кинорежиссера Андрея Звягинцева — который преодолел ради родного Новосибирска нелюбовь к площадной риторике, организаторы специально записали на видео. «Я слышал, что спектакль „Тангейзер“ прошел четырежды при полных залах, другими словами, 8 тысяч человек аплодировали. Да, наверное, два или три отзыва в книге отзывов были резко негативными, человеку было не по душе. Но почему решать этот конфликт нужно было таким образом, — недоумевал Звягинцев. — Есть книга отзывов и предложений, есть другие площадки для дискуссий, газеты, пресса, но затевать суд?»

По словам режиссера «Левиафана», «сейчас мы находимся на распутье, и страна может пойти совершенно по другому пути»: «Художник призван к тому, чтобы говорить ясным, простым языком, делясь со своей аудиторией всем тем, что ему кажется важным. Это его долг. Это и долг зрителя: понимать, что он свободен услышать то, что он хочет услышать. Никто не может встать перед входом в театр, чтобы запретить тебе смотреть то, что ты хочешь увидеть».

Следующий выступающий, доктор философских наук Дмитрий Винник призвал сопротивляться тому, что «нам хотят навязать язык оскорбленных религиозных чувств и вытеснить язык разума». «Любой вопрос можно политизировать, даже столь никчемный, как с какой стороны бить пасхальные яйца, — заявил философ. — И вот у нас в стране появились тупоконечники, которые хотят сделать из нас остроконечников».

Выступление публициста и идеолога сайта «Диссернет» Сергея Пархоменко Стас Захаркин предварил напоминанием о том, что диссертация Мединского, по данным «Диссернета», является плагиатом, что изрядно воодушевило собравшихся на площади. Сам Пархоменко напомнил, что в России театр в последний век является такой же точкой соприкосновения государства и человека, как больница или тюрьма, а также назвал происходящее в Новосибирске настоящим гражданским столкновением и тестом, который проводит государство на своих гражданах.

«Власть пытается понять: а как далеко можно продвинуться, а что еще можно отобрать, что еще можно притеснить. В конце концов, это вполне естественно: любое государство хотело бы ограничить гражданские права, не каждое на это решается, — пояснил Пархоменко в видеообращении. — В этой конкретной ситуации государство проделывает тест, трогает своей мягкой лапой: а так можно, а так, а еще сильнее, а с судом, а без суда, а с использованием церкви? Что еще они вытерпят, где еще они промолчат? Может быть, кому-то кажется, что это сугубо художественный конфликт — нет, это не так. В этом смысле люди по всей стране сейчас смотрят, чем кончится эта история в Новосибирске и что здесь удастся отстоять, а что сможет государство отобрать».

Уволенный директор Новосибирского оперного театра Борис Мездрич не нашел возможности посетить митинг, но написал письмо, в котором призвал сочувствующих не предаваться унынию, не вестись на провокации и ничего не бояться.

Программный директор крупнейшего европейского театрального фестиваля Wiener Festwochen, критик Марина Давыдова призналась в своем видеообращении, что «современная театральная культура находится в очевидной опасности» и призвала зрителей выразить свое возмущение изъятию «Тангейзера» из репертуара. «Эта опера, которая поставлена в Новосибирске, делает честь лучшим оперным домам мира, — считает Давыдова. — То, что этот спектакль оказался первой жертвой мракобесной кампании, которая развязана против современного искусства и театра, — в этом есть что-то даже провинциальное: в принципе, могли же закрыть рядовой спектакль, а в данном случае уничтожили выдающийся».

Выступивший вслед за Давыдовой композитор Роман Столяр, крайне взволнованный ситуацией с «Тангейзером», которому в том числе пеняют, что экспериментальные спектакли должны делаться на негосударственные деньги и на негосударственных площадках, заявил о необходимости создания негосударственных фондов поддержки культуры: «Министерство культуры своими действиями нарушило не только Конституцию, но и принятые недавно „Основы государственной культурной политики“, главный принцип которых — невмешательство государства в творческий процесс».

О том, что «Тангейзера» необходимо вернуть в репертуар, а Бориса Мездрича — в кресло руководителя НГАТОиБ, заявил доктор философских наук Сергей Смирнов, добавив, что «свобода — это, прежде всего, ответственность художника, который должен творить честно». В толпе тем временем ждали выступления протодиакона Андрея Кураева, который до последнего сомневался, обратиться ли к горожанам со сцены или нет. Например, корреспондент Тайги.инфо слышал такой диалог: «Очень хотелось бы Кураева послушать, потому что надо спасать лицо церкви. Кто-то же должен это сделать» — «Он все равно поп!» — «Ну и что! Я тоже верующий, но я за свободу. Христианство — это любовь, а не инквизиция» — «Не может быть в поповщине свободы по определению!»

Уже после того, как организаторы зачитали резолюцию митинга, в которой потребовали отставки Мединского и нового директора НГАТОиБ Кехмана, возвращения «Тангейзера» в репертуар и пересмотра ст. 148 УК РФ (об оскорблении чувств верующих), которая используется как инструмент цензуры, Кураев все же обратился к собравшимся на площади. Он напомнил, что 2 тысячи лет назад, когда Иисус въехал на ослике в Иерусалим, «революции не случилось»: «Самая главная и самая интересная, мне кажется, реакция на происходящее — это если в эти предпасхальные дни вы сможете и в этой оперной постановке, и в том, что вокруг нее, найти повод обратиться к первоисточникам и открыть эти страстнЫе странички в Евангелии. Попробовать в тишине, никуда не торопясь, не для публичных комментариев в сети где-то, просто над этим подумать. И тогда мир станет богаче, наш внутренний мир. Потому что появится неполитическое, очень важное человеческое измерение».

Когда митинг закончился, корреспондент Тайги.инфо опросил двух пожилых женщин, пришедших на митинг, были ли они здесь из любопытства или из солидарности с театром. «Я была в поддержку искусства, потому что нельзя всё отдавать церкви. Так может начаться геноцид. Я за то, чтобы церковь не вмешивалась, — сказала Светлана Алексеевна. — Не нравится — не ходи. Я не видела „Тангейзер“, но мне теперь хочется сходить и посмотреть».

Вторая — Эмма Иосифовна — ответила, что с 14 лет посещает оперный театр и считает, что должна защитить его. «Ничего не заметила в „Тангейзере“ такого, что бы оскорбило. А вот они [те, кто митинговали 1 и 29 марта] оскорбили мои чувства. Наверное, я плохо говорю. Мне 80-й год уже... Я водила сюда детей, внуков, я люблю город, и свои чувства выражаю тем, что пришла сюда. Ну как это можно, смешать театр и поставить на нем какой-то крест. Самое главное, знаете, что мне не понравилось в Кехмане? Что он решил нас задобрить. Ну как это так: „Сделаю Большой театр Сибири“? Зачем он нам? Он у нас новосибирский оперный, на картинках всех, на марках. Его во всём мире знают».

Новый директор, судя по громким аплодисментам на требование его отставки, не понравился не только Эмме Иосифовне. Людей с бананами было так много, что, как пишут в твиттере новосибирцы, Кехмана «можно было заподозрить в спонсировании митинга».