Самый маскулинный кинофильм. 55 лет великому вестерну «За пригоршню долларов»
Не успел странствующий по Дикому Западу Человек-Без-Имени (Клинт Иствуд) заявиться в заштатный городишко Сан-Мигель, как какие-то подонки осмелились – о ужас! – оскорбить его мула. За это они тотчас попадали мордами в пыль: четыре выстрела – и ваших нет. Ну на нет и суда нет, сказал благоразумный патрон тех четверых – и пригласил Безымянного на высокооплачиваемую службу. Тот согласился. Согласился и на аналогичное предложение конкурирующей банды. Решил зачем-то стравить обоих работодателей, в чем и преуспел. Тут поднялся галдеж и лай, и только старый гробовщик не сомневался – годовую норму ему вскоре придется выполнить в кратчайшие сроки, ну а высокий блондин обойдется покамест и без деревянного макинтоша.
Фильм и буквально был снят за пригоршню долларов, но заслуженно озолотил создателей и окрылил зрителей.
«За пригоршню долларов» – первый вестерн новой формации, фактически спасший жанр от вырождения. Хитромудрый итальянец Леоне первым добавил в изрядно канонизированное американской монополией блюдо то, что рано или поздно модифицирует все на свете, – иронию. В данном случае эта ирония тотальна; следовательно, картине обеспечено тотальное же увековечение.
Не менее важно, что монтажные ножницы – лучший друг формалиста – помогли Серджо скроить шедевр там, где шедевральные характеристики не получилось задать изначально: успеха от презренного «спагетти-вестерна» никто не ждал, будущий шлягер снимали за гроши. Но из эфемерности бюджета, как это часто бывает с дебютирующими гениями, родилась масса нечаянных удач.
Да, и этот Клинт Иствуд… Для тех, кто пишет о кино, бог – это Леоне; для тех же, кто кино просто смотрит, бог – Иствуд. Леоневские похождения плута, и без того вкусно придуманные, с Иствудом превращаются в совсем уже штучный товар. При первом же взгляде на него становится ясно: сей Клинт вышибет клином все и вся. Беззаветный покровитель женщин, детей и мулов, фронтирный Вильгельм Телль и самый мужественный блондин в истории мироздания, Иствуд, навек слившийся со своим героем, казалось, рожден был, чтоб сказку сделать классикой. Ну, скажите, кто еще, где, когда способен был покатить на своих недругов бочку не в переносном, а в самом что ни на есть буквальном смысле? Ни таких людей, ни такие фильмы больше не делают: тем ценнее эта, самая первая, пригоршня, каждый доллар в которой – золото высшей пробы.
