Китайское качество
В криминальной хронике новость — из коттеджа, принадлежащего директору одного немаловажного музея, похищена коллекция живописи на весьма значительную сумму. Про то, что это была за коллекция, информагентства могли не уточнять — китайских мастеров, разумеется.
Слово «живопись» и производные от слова «Китай» последнее время в лентах друг от друга неотделимы. Скупать (если вы человек успешный и состоятельный) и интересоваться (если у вас всё впереди) акварелями, рисунками и полотнами из Поднебесной так же модно, как не смотреть телевизор, переживать за экологию и писать в «Твиттер».
Откуда столько спроса и визга? Почему русские художники продаются дешевле и в разы меньше? Они хуже? Меньше нравятся? Они не столь милы западным ценителям? И почему все так полюбили искусство из КНР, а не, скажем, талантов с Ближнего Востока и из Латинской Америки?
Притом что про отечественных гениев инсталляций, красок и холста тоже принято говорить — мы на подъёме, мы в тренде, скоро всех победим, а ещё у нас есть Кабаков и его картина про жука, а также город Пермь, он же русский Сан-Себастьян и Гельманленд. Всё так, russian art на Западе выставляется лотами три раза в год — дважды в Лондоне и один раз в Нью-Йорке. При этом russian art, собственно, russian и приобретают: порядка 70 процентов всех лотов скупают граждане России и русские эмигранты. Китайскую живопись вы можете купить везде, где существуют точки арт-рынка. Гонконг. Париж. Даже если вы будете лежать на пляже Майами и дуть из трубочки пинаколаду, вполне может быть, что недалеко от вас проводится соответствующий аукцион.
Но ладно зарубежные собрания и мероприятия. Это, допустим, дело рук вездесущих кураторов Christie’s и Sotheby`s. Но у китайцев есть (действительно есть) внутренний арт-рынок. При этом он не просто номинально существует: из десяти самых успешных, то есть коммерчески прибыльных, аукционных домов семь — китайские. Из чего следует вывод, что в Китае не только востребованные художники, но ещё и активные коллекционеры. Вы можете назвать серьёзный аукционный дом в России? Не говоря уже о том, чтобы его знали за пределами нашей страны? Понятно, что весь арт-бизнес в Китае — отнюдь не самобытный, крупнейшие галереи созданы американцами и европейцами. Собственно, огромное количество инвестиций, вложенных в китайскую культуру, и стало катализатором бурного интереса к творчеству жителей Пекина и окрестностей.
В 2008 году Чарльз Саатчи, владелец некогда крупнейшего в мире рекламного агентства и влиятельный галерист, организовал выставку Young Chinese Artists, где представлены работы молодых художников из КНР. Напомню, что 20 лет назад тот же Саатчи устраивал выставку Young British Artists и показал миру Дэмиена Хёрста со товарищи. Хёрст сейчас чуть ли не самый дорогой на свете художник: выставка Superstition в 2007 году ушла с молотка за 25 млн долларов — и для Дэмиена это, в общем-то, не вершина всего и не апофеоз, а вполне себе рабочий момент, хоть и весьма удачный. Другие участники объединения «Молодые британские художники» тоже не страдают. Понятно, что Саатчи сейчас в мире искусства имеет куда как меньше влияния, чем 20 лет назад, и всё-таки.
В китайском буме есть ещё один любопытный момент. Если разглядывать ежегодные списки на тему «Самые-самые-самые дорогущие экспонаты современного искусства», то в топе там традиционно оказываются скульптуры, инсталляции и лишь потом собственно живопись. И показательно, что живопись эта китайская, модных скульпторов и инсталляторов в Поднебесной меньше. Один из известных — Чжан Хуан. Например, в начале 90-х этот мужественный человек намазал мёдом и рыбным маслом своё тело, которое в течение часа облепляли мухи. Подобные перформансы в то же время проводили и некоторые заметные персоны российского арта — ползали, например, голыми на поводке и кусали прохожих. Но Чжан Хуана (будь то скульптура «Осёл в перьях» или просто фотографии во время очередного перформанса) сметают на крупнейших аукционах, отдавая по 400—600 тысяч, а многие ли из посетителей Sothbey’s знают имя человека, прославившегося поводковым обнажением?
Люди, только проникнувшиеся новоявленной любовью к китайскому искусству, в числе знакомых им художников чаще всего называют Цзэн Фаньчжи, Чжан Сяогана и Юэ Миньцзюня. Любого, кто впервые откроет каталог с репродукциями, поразит сходство картин художников. Можно подумать, что у них если и не было одного мастера-наставника, то в одной школе они точно учились. Во-первых, там много лиц. Очень много лиц. Сплошные лица. Портретный жанр. Иногда (у Миньцзюня) эти лица ликующие. Чаще (у Фаньчжи и Сяогана) напряжённые, суровые и взволнованные. Второе ощущение — «давненько мы тебя не видели». Это очень сильно напоминает советский соц-арт, только он причёсанный и «галстучек поправлен». То же самое, только завёрнуто в глянец. Тень председателя Мао (тревожная) вообще в творчестве этих художников мелькает часто, одна из известнейших картин Миньцзюня «Казнь», по его собственному признанию, является аллюзией на кровавое подавление студентов на площади Тяньаньмэнь. Это второй после денег западных галеристов фактор успеха китайского искусства. Публике очень интересны картины, созданные в стране, которая вчера была закрытой и с трепетом смотрела на маленькую красную книжку с цитатами, а теперь вот реформы, Сяопин, инсталляции и Олимпиада. Конечно, приятнее для галеристов, чтобы страна изменилась не постепенно, а шумно и со взрывом — как СССР. Но в начале 90-х арт-рынок во всём мире переживал не лучшие дни, а уж о каких-то частных галереях и аукционах в России тогда не приходилось и мечтать. Китайцам с обстановкой подфартило, а энергетики, копившейся в закрытом государстве, у них не меньше, чем у русских художников после развала Союза. Не говоря уже о том, что их вообще больше и что среди этого миллиарда трёхсот миллионов человек крайне престижно и важно считается получить образование, в том числе в области искусств.
Пару лет назад (China-бум уже был вовсю, но до России ещё не дошёл) выставка работ китайских художников проходила в ЦУМе. Посетители выставкой оказались удовлетворены. Некоторые, помнится, пребывали в восторге. Притом что более безвкусную и беспомощную подборку, какая была там, представить сложно. В этом смысле китайская живопись напоминает развалы с бестселлерами в книжных магазинах — вроде все берут, но очевидно, что по-настоящему стоящего там мало и нужно хотя бы присмотреться. Но развал — вот он, посреди магазина, и у входа ещё, не пройдёшь, споткнёшься. Очевидно, что всеобщее обожание китайских мастеров искусств постепенно сойдёт на нет, — перечень бестселлеров на развале надо обновлять, иначе никак.
Может, тогда в ЦУМе (лучше, конечно, более подходящее место подобрать, но пусть будет опять в ЦУМе) пройдёт ещё одна выставка китайского искусства. Оно будет уже не модное, но там, хочется верить, появится больше по-настоящему примечательных работ.
