Как «космонавты» и городские сумасшедшие сделали Улан-Удэ столицей российского протеста

События, развернувшиеся в столице Бурятии с 9 по 11 сентября, наглядно демонстрируют риски и болевые точки общественно-политической системы, сложившейся под чутким руководством «технарей» из Администрации президента.

Генезис уличных протестов и столкновений с ОМОНом в центре Улан-Удэ можно описать буквально в двух коротких предложениях. Днем 9 сентября буйный «таксист» Дмитрий Баиров — типичный городской сумасшедший — вышел на Площадь Советов, чтобы поддержать арестованного ранее якутского «шамана» Александра Габышева, который совершает паломничество в Москву, чтобы «изгнать Путина». К протестам присоединились лидеры БРО КПРФ и несколько сотен граждан, после чего всех отметелил и повязал ОМОН. Занавес.

Да, коммунисты во главе с экс-кандидатом в мэры Улан-Удэ Вячеславом Мархаевым ловко возглавили протест и сделали его политическим. Но это — абсолютно понятное и логичное поведение для людей, борющихся за власть. Ни Мархаев, ни молодой Баир Цыренов не призывали протестующих к свержению конституционного строя или погромам. Самый смелый лозунг митинга не выходил за рамки требований объявить перевыборы. И это — тоже совершенно нормально для политической силы, которая только что потерпела сокрушительное поражение на, скажем так, административно срежиссированных выборах. Лозунги не были ни экстремистскими, ни преступными.

С самого начала протесты в центре Улан-Удэ производили впечатление совершенного маргинального и безобидного шоу в духе «пошумели и разошлись». Еще раз — полторы-две сотни человек на огромной Площади Советов: стоят, разговаривают, кто-то выступает, кто-то выкрикивает лозунги. Все. Уже к утру 10 сентября все эта бестолковая братия рассосалась сама собой без всякого внешнего воздействия.

К обеду 10 числа на площади остались два десятка человек, включая журналистов. И в этот момент туда зачем-то пригнали ОМОН и устроили жесткое винтилово на камеры. Видео и фото действий «космонавтов» мгновенно разошлись по всем федеральным СМИ, это сделало события в Бурятии одной из главных новостей страны, а Улан-Удэ— столицей поствыборных протестов.

После разгонов, вечером 10 сентября, на Площадь Советов вышло гораздо больше людей, чем накануне, и теперь выкрики толпы в адрес ОМОНа и властей всех уровней имели отчетливо гневный характер. К 11 сентября градус протеста несколько снизился, но ситуация в Улан-Удэ остается крайне напряженной. Чем все это закончится, сказать трудно.

Чему учит эта история? Дураки есть везде, а не только в Москве. Это раз. Обманчиво высокие рейтинги местной власти и зачистка общественно-политического пространства недорого стоят, когда политики, окруженные пеленой всеобщей показной лояльности, встают перед необходимостью быстро реагировать на реальные публичные вызовы. Это два. И, наконец, три: глубинка, а, в особенности, глубинка бедная, этническая, где национальный вопрос придает специфический окрас любым политическим акциям, — это тлеющий торфяник неизученной глубины, где тонкий слой подмороженного дерна скрывает заоблачные температуры скрытого недовольства народных масс.

И это один из тех пожаров, которые российская власть предпочитает тушить бензином. С понятными последствиями.