Как меня арестовали в Сибири

Проехав половину моего транссибирского путешествия по маршруту Москва-Владивосток в относительном комфорте купейного вагона, я не собирался менять его на плацкартный беспорядок. Однако судьба распорядилась иначе.

Я приехал в Россию, чтобы готовить путеводитель Lonely Planet - одной из самых популярных серий изданий для путешественников в мире. За четыре года до этого, во время моего первого путешествия длиной в 9289 км на меня напали бешеные собаки, и я был ограблен в поезде, поэтому я был готов ко всему. Но за семь из девяти недель моей второй поездки самой большой неприятностью было общение со сварливыми проводницами. Немного британского шарма и иронии - и даже на их лицах вам удается вызвать подобие улыбки.

Однако эта тактика мне не пригодилась, когда я был арестован на станции Иланской по подозрению в шпионаже.

Стратегическая водокачка

Поезд, следовавший в Иркутск, прибыл на станцию Иланская в 10:15. Я решил, что во время 15-минутной остановки мне удастся осмотреть музей Восточно-Сибирской железной дороги, который, как мне сказали московские друзья, находился в локомотивном депо на этой станции. Депо было, но о том, что это - музей, местные жители не имели ни малейшего понятия.

Выходя из депо я совершил роковую ошибку: достал свою камеру и сделал снимок водонапорной башни с плакатом, посвященным столетию станции. Через несколько секунд ко мне подошли двое мужчин, взяли меня под руки и куда-то поволокли. Я стал кричать, думая, что меня грабят. Появился третий. Меня затащили в здание за углом, в котором располагалась какая-то служба безопасности. Меня арестовали. Те, кто это сделал, были уверены, что я - шпион. Прямо так и сказали.

Все, что у меня было, это паспорт, меньше тысячи рублей и главная улика - мой фотоаппарат. Время отправления поезда надвигалось неотвратимо, я начал паниковать и стал умолять моих охранников по крайней мере позволить мне вернуться в поезд и забрать мои вещи. Самый неприятный из них крикнул мне, что если я не заткнусь, то он прикует меня наручником к стулу. Я замолчал. На минуту. Затем я снова начал вопить. Когда я достал визитку своего знакомого в британском посольстве, окружавшие меня люди стали звонить куда-то по телефону, но точно не в Москву.

Меня препроводили в отделение милиции, поближе к железнодорожным путям, откуда, в строгом соответствии с расписанием, поезд "Россия" ушел на восток вместе со всеми моими вещами.

После череды любопытных, желавших посмотреть на безумного иностранца, в кабинет вошла работница местного ОВИРа по имени Светлана и объяснила, что Иланская лежит на маршруте наркодельцов. Мне показали фотографии пойманных наркокурьеров и объяснили, что не могут отпустить меня в почтовое отделение, где был междугородный телефон - а вдруг кто-нибудь нападет?

Поговорить с посольством или хотя бы со ждавшим меня в Иркутске гидом не удавалось. У меня не было другого выбора, кроме как подписать протоколы, содержания которых я не понимал. Фактически я признавал вину в совершении неизвестного мне преступления. Подписав бумаги, я услышал, что меня посадят. На следующий поезд. Одного, без конвоя.

Видеть цель

Все хорошо, что хорошо кончается, однако начальницы фирменного поезда №8 из Новосибирска, одна из них - похожая на статую колхозницы на ВДНХ мужеподобная крашеная блондинка, а другая - вылитая сестра Брежнева, проснувшаяся от ночного кошмара, наотрез отказались брать меня к себе. Они ссылались на что-то вроде приказа №5 по железнодорожному ведомству. После того, как поезд ушел, публика пришела к согласию о том, что они - "очень злые женщины".

А ведь были и добрые - по-матерински заботливая Ольга из отделения милиции пыталась отыскать следы моего багажа. Его обещали снять с поезда в Нижнеудинске, находящимся в пяти часах езды на восток. Предполагалось, что мне отдадут его вместе с новым билетом на Иркутск. На этом этапе от меня требовалась вера в то, что все будет хорошо. Ее не было.

Но был поезд Пенза-Владивосток. Его начальник Слава оказался куда более снисходительным, и вскоре я уже сидел в плацкартном вагоне в окружении 50 с лишним любопытствующих пассажиров. "Бог никогда ничего не делает бесцельно", - сказал мне отец Леонид, профессор богословия с Сахалина, прекрасно владеющий английским языком. Похоже, в этот раз цель была в том, чтобы показать мне, как здорово путешествовать "третьим класом", по крайней мере, в течение одного дня. Отец Леонид пригласил меня отобедать с его семьей и пообещал помочь в поисках багажа.

Постоянно хохочущая проводница Марина на 100% была уверена в том, что моих вещей мне не увидать, и после того, как в Нижнеудинске сказали, что вещи ушли в Иркутск, у нее, признаемся, были на то основания. Новый билет мне дали, правда, за него я уплатил 350 рублей милиционеру Саше. Деньги кончались, надежда уже почти кончилась совсем.

Забота в точке кипения

А зря! В пять утра, когда я добрался до Иркутска, выяснилось, что состав из Минска, везший мои пожитки ко мне, был задержан на десять с лишним часов, специально, чтобы дождаться меня! Правда, на пути к собственности еще было последнее препятствие - следовало разбудить начальника поезда Сергея. Раннему пробуждению он явно был не рад и, грубо высказавшись, направил нас в милицию, куда отдали мои вещи. В милиции мне отдавали их одна за одной, следуя описи, которая содержала такие пункты, как "семь пар грязных трусов". Отдали также все до единой банкноты и монеты, содержавшиеся даже в тех карманах моего рюкзака, которые его производители рекламировали как секретные.

"Это очень по-русски", - вздохнул мой гид, однако на этот раз я мог только радоваться такому исходу всего этого испытания. Трудно было ожидать такой скрупулезной честности от такого большого количества людей, в особенности учитывая то, что возвращенная мне сумма, вполне возможно, равнялась сумме годовых зарплат всех находящихся в комнате.

Как сказал отец Леонид, все происходит с определенной целью. В данном случае цель была ясна: показать, что Русь-матушка может иной раз довести вас до точки кипения, но потом она позаботится о вас так, что вы простите ей все прегрешения на десяток лет вперед.