«Мемориал»: вывернутая наизнанку история страны
«Мемориал» теперь схватился с Мосгорпрокуратурой, которая подала иск на ликвидацию организации. Разного рода прогрессивная общественность всколыхнулась и теперь делает всякие политические жесты, пытаясь защитить «Мемориал», ну или выразить свое несогласие. Ну что же, у прокуратуры накопились старые счеты с этой организации, и, видимо, пришла пора их сведения.
У меня тоже есть претензии к «Мемориалу». Они совершенно не связаны с разгоревшейся судебно-юридической борьбой, а касаются исключительно научно-методологического аспекта деятельности этой организации.
Я убежден, что «Мемориал» никогда и не интересовался ни исторической памятью, ни исторической истиной. Вся его деятельность носила идеологический характер, была направлена на очернение советского периода истории, и культивировала комплекс жертвы и чувство вины.
Вот что не так в работах «Мемориала»? С первого же взгляда – однобокость. Репрессии рассматриваются только со стороны пострадавших. Это не только очевидно и никем не скрывается, но и даже подчеркивается, иногда даже с истерикой и визгом.
Между тем, репрессии – как историческое событие – есть явление двухстороннее. Чтобы его правильно понять, надо знать его с обоих сторон, и со стороны репрессирующих, и со стороны репрессированных. И вот тут возникает целый ряд вопросов, на который «Мемориал» ответов не давал и, похоже, что и не пытался дать.
Во-первых, в чем состояли основания и мотивация репрессий, на чем они основывались? Я этот вопрос могу поставить именно потому, что не вхожу в «мемориальские» круги. Там этот вопрос вызвал бы истерический визг. «Мемориал», постоянно говоря об инакомыслии и его защите, сам был очень нетерпим к любому инакомыслию в теме репрессий, не желал обсуждать другие точки зрения и делал все, чтобы эти альтернативные точки зрения задавить или, по крайней мере, выдавить далеко на периферию. Cancel culture, или затыкание ртов, «Мемориал» использовал задолго до того, как этот термин появился в США.
Тем не менее, вопрос о том, почему начались репрессии, главный в этой теме и должен быть изучен досконально, с выяснением неочевидных сторон. Сказок про маниакальную подозрительность Сталина недостаточно.
Во-вторых, какие задачи ставились перед репрессирующими органами и были ли они достигнуты? Если это была государственная политика, то у нее были цели, задачи, отчетность, подведение итогов. Документы об этом, конечно, секретны, но «Мемориал» собрал столько чернового материала, что внимательный анализ мог бы дать ответы чисто аналитическим путем.
В-третьих, как люди вообще становились врагами и как они попадали в поле зрения репрессирующих органов? Это немаловажный и интересный вопрос, имеющий, в частности, прямое отношение к теме реабилитации. Меня к этому вопросу привело чрезвычайное разнообразие репрессированных в политическом и социальном плане. Да, пострадавшие были очень разными, но все же, для репрессирующих органов они чем-то общим объединялись. Но чем именно? В принципе, этот вопрос главный во всей теме. Установив принцип отбора тех, кто интересовал НКВД как объект преследования, мы сразу получим все ответы и на остальные вопросы, касающиеся репрессивной политики.
У «Мемориала» были все возможности это сделать: хорошее финансирование, коллектив историков, богатый фонд материалов. Им не нужно было прорываться в секретные архивы ФСБ РФ (куда, впрочем, тоже надо идти, имея ключ к пониманию следственных дел и отчетности); имеющихся у них документов и воспоминаний было бы достаточно для выявления закономерности. Они же этого не делали, сосредоточившись на обличительстве. Ввиду этих обстоятельств деятельность организации нельзя признать научной.
«Мемориал» должен был разобрать всех по полочкам и отделить от политически репрессированных тех, кого арестовали за уголовные преступления, но судили по политическим статьям, а таких случаев тогда было немало. Реабилитация не должна быть безоглядной, преступления остаются преступлениями. Если человека арестовали за кражи, бандитизм, убийства и несправедливо обвинили в шпионаже, то не должно быть так, чтобы он получал реабилитацию по обвинению в шпионаже и чистую совесть в придачу.
Что вызывало омерзение и отторжение в деятельности «Мемориала»? То, что вся история страны подавалась ими словно бы вывернутой наизнанку. Главное событие для них – это были репрессии; все остальное: индустриализация, резкий культурный рывок, война и так далее у них изображалось как нечто второстепенное и неважное. В их картине истории СССР на первом месте был зэк из ГУЛАГа. Это вот настолько резкое и грубое искажение, на грани бреда и галлюцинации, что всерьез придерживаться такой точки зрения можно было, по моему мнению, только умышленно и из враждебных побуждений.
Насколько я могу судить, «Мемориал» старался в России сделать то же самое, что и украинские «голодоморщики» и бандеровцы. С таким же результатом. Но у них не получилось. Точнее, я бы сказал, получилось немного не то, чего бы они хотели. Душещипательные рассказы о ГУЛАГе и расстрелах на фоне криминального беспредела 1990-х, разграбления и разрушения страны породили в обществе больше запрос на сильную и жесткую властную руку, чем на ужасания репрессиями. В этом смысле «Мемориал» проторил и постелил ковровую дорожку для Владимира Путина.
Репрессии - это часть нашей истории, так же как судьбы и репрессировавших, и репрессированных. Часть, а не главное и не единственное. Помнить не значит очернять!
