Играя в фюрера

События последних дней, связанные с предстоящими выборами президента, не перестают поражать своей бессмысленностью, приближаясь в алогичности скорее к образу мышления обитателей психиатрической лечебницы, чем граждан страны, претендующей на реализацию идеалов демократии.

Естественный для демократии принцип перевыборности президента в условиях повальной российской коррупции стал настоящим кошмаром для людей, мало что из себя представляющих в чистом виде, но имеющих преференции при существующей власти. Само собой, перспектива смены президента кажется им крахом всех жизненных установок, так как естественным образом влечет за собой смену так называемых "элит" в их извращенной российской интерпретации, и, как следствие – перераспределение доходов и доходных мест.

Именно с этим связана настоящая истерика по поводу пресловутого третьего срока президента, которую охотно подхватывают политики разного уровня невменяемости, явно не отдавая себе отчет, что тем самым они идут на публичные призывы к изменению конституционного правопорядка – то есть на преступление. Вернее, очевидно другое: принудительное изменение Конституции для этих людей является скорее нормой, чем из ряда вон выходящим событием.

Сейчас трудно, наверное, назвать человека в российском правительстве или Госдуме, который был бы искренне возмущен самом фактом подобного изменения конституции. Развращенность властей всех уровней достигла того предела, за которым любое преступление, ведущее даже не к улучшению, а хотя бы к консервации положения правящего режима, оправдывается априори, еще до его совершения.

Нельзя не заметить, что сам президент в сложившейся обстановке массовой истерии ведет себя максимально достойно. Что, однако, не мешает приверженцам так называемой "стабильности" осуществлять самые невероятные телодвижения с целью недопущения нормального процесса всенародных выборов.

Параноидальные митинги в защиту президента, примитивно срежиссированные "партией власти", вызвали глубокое недоумение среди всех здравомыслящих людей России. Подобные митинги имели бы какой-то, хотя бы минимальный, смысл в случае, если бы президент имел серьезную оппозицию в правительстве или среди населения, если бы его авторитет стремительно падал, а Госдума требовала бы на каждом заседании импичмента. Однако в современных российских условиях, когда обывателю глубоко безразличны все политические игры, когда часть сельского населения убеждена, что президентом до сих пор является Ельцин, когда рейтинг действующего президента реально растет, выступления в его поддержку выглядят как минимум странно – а, по большому счету, более всего походи на примитивную лесть и попытку, грубо говоря, лизнуть высокопоставленное седалище.

Впрочем, новый виток верноподданнического ажиотажа вызывает уже не смех, а серьезные опасения. Идея возведения Владимира Путина на отсутствующий в Конституции пост некоего "национального лидера" имеет глубокие исторические аналогии, ни одна из которых ни к чему хорошему так и не привела.

Национальные лидеры, избранные honoris causa, такие, как Цезарь и Наполеон Бонапарт, были де-факто диктаторами и узурпаторами власти. Вся их деятельность связана с войнами вне страны и жестким тоталитаризмом внутри нее – и вряд ли подобная диктатура принесет процветание России. Более близкий нам исторически Адольф Гитлер, являвшийся истинным национальным лидером Германии тридцатых годов XX века, тоже ничем хорошим не закончил – но как раз его пример наиболее показателен. Несмотря на то, что Гитлер никогда не был президентом, его политическая карьера очень напоминает путь Путина – с той лишь разницей, что Гитлер действовал по крайней мере в монорасовой стране, и вследствие этого не имел всего того геморроя, который предстоит поиметь Путину в случае назначения лидером так называемой "титульной нации", то есть русских, очевидно, в ущерб остальным нациям.

Что-то подобное Россия уже проходила – будучи "тюрьмой народов" до 1917 года, создавая разнообразные "черты оседлости" и "особые условия" для разнообразных инородцев. Чуть позже эти "инородцы" с завидной ловкостью развешивали власть имущих на столбах и воротах, а вырвавшиеся из-за черты оседлости представители нацменьшинств с удовольствием заняли руководящие должности в революционном движении.

Следует, однако, понимать, что институт "национального лидера" бывает востребован в ситуации, когда страна находится на грани кризиса. Именно таковым лидером мог бы стать Александр Колчак в кризисе 1918 года – если бы не слабый характер и масса привходящих обстоятельств. Нет никакого сомнения, что, в случае необходимости, кризисную ситуацию особо страждущие могут и специально создать сейчас – но вот совсем не факт, что у потенциального "лидера" окажется больше решительности и стратегического ума, чем у Колчака.

В остановке же существующей стагнации национальный лидер попросту не нужен – ему нечего и некого спасать, кроме пары сотен истеричек, потерявших всяческое самообладание перед лицом грядущих перемен. Такой "лидер" для всего остального "электората" будет лишь свадебным генералом, болванчиком без полномочий, идолом, которому никто не поклоняется. А потому те люди, которые мечтают о некоем российском фюрере, на самом деле пытаются решить свои личные вопросы за счет всего общества. Тем самым становясь вне общества – и даже его врагами.

Впрочем, враги народа – это из другой оперы. Хотя это мы тоже уже проходили.