Королева в стране чудес. Тамара Самойлис о духовной планке, картинах и старине
Из чего складывается характер каждого города? Есть предприятия, без которых он теряет свое лицо, свою индивидуальность. Улицы, хранящие память прожитых лет. А еще есть люди, создающие внутренний облик города, его ауру, душу. Создательница и директор галереи «Томская гостиная» Тамара Самойлис – именно такой человек.
Всю жизнь Тамара Рафаиловна занималась просветительством, рассказывая об искусстве. Она владелица уникальной коллекции антиквариата и старинных картин. Вообще, при первой же встрече с Тамарой Рафаиловной возникает стойкое ощущение того, что попала в страну чудес. Прямо здесь и сейчас, в реальном времени. А Самойлис – та самая, мудрая и волшебная Белая Королева. Она и сама себя так называет.
«Оказывается, по мнению одного известного астролога, сочетание года и месяца рождения дает семь виртуальных образов человека, и если он догадывается, кто он такой на самом деле и жизнь подобающим образом проживает, то он счастлив. Я – королева. И в жизни, и на сцене. Я поздно вышла замуж. По определению у меня вообще обет безбрачия. Так как брак не свойственен королям. Их предназначение – гордость, достоинство и умение структурировать пространство. Более того, люди, рожденные в этом виртуальном образе, всегда матери Терезы или папы Карлы, как хочешь, так и назови, одним словом, их задача – помогать людям. А если им удается сосредоточить в себе лучшие качества других знаков, тогда они вообще настоящие короли. Продвигаюсь...», – рассказала журналистам Тамара в одном из своих интервью.
В гостях у «Бабра» – Тамара Самойлис.
Тамара Рафаиловна, как рождается коллекция?
– Любая коллекция формируется годами. Кто-то что-то дарит, у кого-то можно выкупить вещи. Важно собственное отношение. Мне дороги в основном сюжеты и портреты. В доме, в котором я обитаю, на чердаке я нашла утюг, который надо было топить и чугунные пряничницы. Что касается картин, то у меня есть портрет Ксении Гавриловны Бубновой, написанный Сергеем Голубиным, учеником Куинджи. Во время войны – с 1941 по 1944 Ксения Бубнова работала главврачом томского эвакуационного госпиталя, а с 1944 по 1951 годы возглавляла Горздрав.
Вы живете в доме, который сам, по сути, является раритетом…
– Да, конечно! Ведь это бывший доходный дом братьев Плотниковых 1909 года. Мы занимаем половину второго этажа, северная часть которого развернута по линии улицы. Поэтому в квартире один угол, направленный на восток – острый, а другой (на запад) – тупой. Двенадцать оконных проемов. Внутри сохранились две печи, которые топились из коридора. Так называемые «зеркала» печей, выложенные из кирпичей, в одной из них – фигурные с бронзовыми вьюшками. В другой печи с одной стороны – тоже фигурное «зеркало», а с другой она выглядит, как городского типа русская печь. В ней имеется чугунная вьюшка с сюжетом «саночки», где девочка толкает перед собой салазки, а в них сидит маленький мальчик. Внутри клеймо: «Тула. 1903 год». Сохранились двустворчатые филенчатые двери с ручками из латуни и стекла синего цвета, внутри которых имеется аналогичное клеймо.
А когда у вас проявился первый интерес с старинным вещам?
– Наверное, в классе пятом… Мы тогда с родителями жили на Кирова, 46а, и я стала опаздывать на первые уроки. Едешь мимо Воскресенской церкви, а там рядом пожар. Красиво! Выйдешь из трамвая, подойдёшь, посмотришь, ещё и вкусно пахнет костром. Это было впечатление. А в школе уже третий урок! Или едешь, за окно стая летит: то ли галки, то ли вороны, их ещё сосчитать нужно. Вышла. Птицы улетели, транспорт ушел. Мама мечтала, что я стану актрисой и поступлю в ЛГИТМИК. А вообще, наше поколение же выросло на чтении. В четвертом классе я перечитала всего Эмиля Золя. И мне все было понятно. С той поры люблю исторические подробности. Родители выписывали тома Горького, Тургенева, Бунина, Паустовского, Пушкина, Лермонтова. По соседству жил местный писатель Елегечев. Библиотека его сложилась ещё раньше, чем мои родители «набрали книжный ход». Роскошные тома Бальзака, Мопассана, Эдгара По, Стендаля… Вот это был праздник! Во дворе вслух мы читали книги о приключениях Д`Артаньяна. Мальчишек разного возраста было человек пятнадцать и я одна. Моя мама помогла в подвале с трехметровыми потолками сделать библиотеку. Две бабушки помогали оформлять книги, которые мы собрали в трёх наших домах. Когда я училась в девятом классе, мама принесла фотографии старого Томска не в очень хорошем качестве и просила меня сделать презентацию о городе, как сейчас говорят, для девочек, которые тогда находились в колонии. Прежде чем почитать о городе, я решила пройтись и поискать современные места по этим фото. Дошла до Главпочтамта, рядом газетный киоск, в нем пожилой человек. Показываю фото, под которым надпись: «Большая Почтамтская улица». Спрашиваю: а где это место? Он мне: объяснить может человек, который за мной в очереди стоит. Поворачиваюсь. Боже! Какое лицо! Человек взрослый, худощавый, высокий! Черты лица правильные, нос с тонкой горбинкой, улыбается, спрашивает, кто мне такие некачественные фотографии дал? Говорит, что у него дома есть альбом, изданный Петром Макушином, откуда и мои фото. Предложил чайку выпить и пообещал, что альбом покажет. Это был Николай Сигизмундович Пойзнер – учёный и директор Дома Ученых! Так началась моя любовь к старине и антиквариату…
Расскажите о том, как создавалась ваша «Томская гостиная».
– В 1991 году я открыла антикварную лавку в ресторане «Славянский базар», я же вообще была первая в Томске, кто открыл подобное арт-предприятие и создал его. И народ понес мне в лавку все, что можно! Были работы, созданные своими руками из ткани, дерево, металл, стекло. Художники предлагали как свои картины, так и работы других авторов. Первое частное предприятие в городе. До меня антиквариатом в Томске занимался один молодой человек – Владимир Василенко, сегодня это магазин «Бельведер». Моему сыну тогда только исполнилось шесть лет, и мы с ним пошли посмотреть, что есть у Владимира в коллекции, он нас тогда позвал в гости. Роскошная икона в золоте, с камнями нас поразила, начало 18 века. Такие еще вещи попадались в то время, и мне с лавку тоже приносили, например, серебро с эмалями несли – рюмки хорошей пробы, но я все раздарила. Люблю дарить друзьям хорошие вещи. Еще у Володи был резной комод, буфет, стулья – все антикварная мебель. Китайские божки были настоящие… Мне тоже стали носить аналогичные предметы. Правда, сегодня сохранилось не все. Есть потир 1905 года – это такая церковная утварь. Чугунное литье, с клеймом, сверху была чаша стеклянная, куда наливали кагор на церковные праздники и поили прихожан, но сейчас ее нет. Остались жестяные шкатулочки очень красивые…
Подводя итог разговору: для вас коллекционирование – бизнес или все-таки служение искусству?
– И то, и другое. Мой друг художник Вадим Дорофеев говорил: «Ты думаешь, люди покупают картину художника? Его работу? Они покупают свое видение этой работы. Они покупают свою планку духовной культуры, которая в них есть». Поэтому моя гостиная – волшебное место. И мы колдуем здесь. Необходимо давать человеку возможность, чтобы он выпорхнул отсюда с настроением и желанием жить.
Фото: obzor.city
