Успенье: время хлеб жать, лето провожать

28 августа (15 августа по старому стилю) православная церковь отмечает один из самых древних христианских праздников — Успение Пресвятой Богородицы и Приснодевы Марии.

История праздника

Канонические тексты описывали лишь тот период жизни Девы Марии, который был связан с Рождением, жизнью и Вознесением Христа. В Евангелии от Иоанна говорится, что Христос, уже будучи на кресте, поручил заботу о ней Иоанну Богослову: «Иисус, увидев Матерь и ученика тут стоящего, которого любил, говорит Матери Своей: Же́но! се, сын Твой. Потом говорит ученику: се, Матерь твоя! И с этого времени ученик сей взял Ее к себе» (Ин. 19:25—27). «Деяния святых апостолов» упоминают, что Богородица в день Пятидесятницы пребывала вместе с апостолами в Сионской горнице и, очевидно, также получила дар Святого Духа.

О дальнейшей судьбе Девы Марии в Евангелии ничего не сказано. Богословы объясняли это молчание «таинством»: «...пусть исследуют Писания, и не найдут сведений ни о смерти Марии, ни о том, умерла ли она, ни о том, что не умерла, ни о том, погребена ли она, ни о том, что не погребена. <...> Писание просто умолчало об этом по чрезвычайности чуда, чтобы не привести в изумление разум человеческий… Ибо Писание стоит выше ума человеческого и оставило то неизвестным, так как Дева была сосуд честный и превосходнейший, дабы не остался кто-либо в предположении чего-либо плотского о ней» (святитель Епифаний Кипрский, IV в.). А вот многочисленные апокрифы IV–V веков довольно подробно повествовали о жизни Марии, и существовали даже отдельные сказания о её кончине (например, «Сказание об Успении Богородицы», написанное неизвестным автором от имени Иоанна Богослова).

Согласно апокрифам, после Вознесения Христова Богородица проживала в доме Иоанна Богослова, проводя время в молитвах. Однажды ей явился архангел Гавриил, сообщивший, что через три дня она «отойдёт ко Христу Богу», и обещавший, что она будет взята на небо как Царица Небесная. Дева Мария сообщила об этом Иосифу Аримафейскому, а также вознесла молитву Господу, пожелав увидеть перед смертью других учеников Христа. Желание её было исполнено: ангелы перенесли апостолов, проповедовавших в то время в разных странах, к дверям Сионской горницы. Мария простилась со всеми близкими и приготовилась к смерти.

Когда настал час Успения, померкли свечи и спустился в ярчайшем сиянии сам Христос, окруженный Силами Небесными. Мария легко и радостно предала дух свой в руки Бога, а апостолы, оплакав свою разлуку с ней, приступили к погребальной церемонии. Когда похоронная процессия следовала через Иерусалим, над ней парило облако, окружившее апостолов стеной и не подпускавшее воинов и первосвященников, старавшихся разогнать толпу. Пречистое тело Марии поместили в гробницу и закрыли вход большим камнем; а когда позже, по настоянию апостола Фомы, заглянули в пещеру, то нашли лишь благоухающие одежды. Вечером того же дня, когда апостолы собрались за трапезой, Мария сама явилась им и сказала: «Радуйтесь! Я с вами во все дни».

Хотя Богородица и почиталась всеми христианами уже с первых веков, праздники в её честь появились только в конце IV – начале V века, когда возникла необходимость «защиты от посягательства еретиков на достоинство Богоматери». Тогда-то в монастырях и начали отмечать Рождество и Успение Богородицы, а также другие важные даты, связанные с Девой Марией. Собственно праздник Успения, отмечаемый 15 августа, был закреплён в греческой Церкви в конце VI века императором Маврикием (в благодарность за победу, одержанную над персами). Постепенно этот праздник распространился по всем церквям, а на Константинопольском соборе в XII в. был установлен и предшествующий ему пост. На месте гробницы Приснодевы Марии был возведен храм, в котором хранились погребальные пелены, и там в праздник проводилось торжественное богослужение, напоминающее пасхальное.

Славянские традиции

Для Церкви торжество Успения Богородицы было одним из важнейших событий, в честь него возводились храмы и слагались духовные стихи. Однако для простого народа этот день был в первую очередь праздником урожая и «осенинами» — календарной границей, означающей конец лета. В народе Успение называли обычно «Госпожин день», «Госпожинки» или «Пречистая» (от величания Богоматери Госпожою и Пречистою Девой в церковных книгах), но эти названия часто переделывали в Оспожинки, подчёркивая связь праздника с «дожинками» или «спожинками» — ритуалом взаимопомощи при уборке урожая.

Последние августовские деньки были для крестьян радостной, но трудной порой: нужно было успеть посеять озимые, а также собрать и обработать весь урожай до наступления холодов. Главным событием в это время была жатва: во многих местах к этому сроку заканчивали уборку овса, ячменя и пшеницы, хозяева увозили с поля последние снопы и совершали разные обряды, чтобы отблагодарить землю и высшие силы за урожай, а также обеспечить сохранение плодородия для будущего года. Во многих местах в Успение приносили колосья в церковь для освящения, чтобы Богородица благословила труд землепашцев, помогла благополучно управиться с молотьбой и оградила новый хлеб от пожаров и вредителей.

Завершая жатву, земледельцы особое внимание уделяли последнему снопу — средоточию плодородной силы, символу и хранителю нынешнего урожая. Срезать этот сноп-«пожинальник» доверяли только опытной женщине, обычно самой старшей или самой красивой и «лёгкой на руку». В русских селах такую жницу называли «Толокой» и возлагали ей на голову жатвенный венок из цветов и колосьев, как «хозяйке урожая». Избранная жница аккуратно срезала колосья и укладывала их особым образом (по кругу или крестообразно, на перекрещенные серпы, на постеленную загодя скатерть), а в центре или по сторонам клала хлеб-соль. Жать последний сноп полагалось молча, чтобы уберечься от козней злых духов: считалось, например, что у нарушившей запрет девушки будет жених «с изъяном», а если молчание нарушит женщина, то у неё всю зиму будет реветь скот в стойле.

Из срезанных колосьев жнецы старались сделать тучный и красивый сноп-«пожинальник», который украшали цветами, лентами, венками, гроздьями рябины. Потом «Толока» садилась на него и говорила: «Ржица-матушка, народи на лето получше этой!», либо поднимала сноп над головой и приговаривала: «Вот эдакий высокий расти овес на прок!». Иногда последний сноп наряжали, как куклу, в полный женский наряд, водили вокруг хороводы, потом торжественно, с песнями, несли в деревню на руках, а дома ставили к иконам. Считалось, что последний сноп обеспечивает благополучие и достаток в доме, поэтому его обычно сохраняли длительное время — до Рождества или до будущего сева, а зерна и колосья из него использовали в самых торжественных случаях.

Особым славянским обычаем было «завивание колосьев» — для сохранения плодородной силы до будущего года. Для этого часть колосьев оставляли несжатыми и особым образом закручивали и перевивали их, делая своеобразный «дом» для духа нивы. Крестьяне говорили, что оставляют последнюю горсть колосьев «Богу на бородку», причем в разных местах её могли посвящать всевозможным высшим силам: языческому богу плодородия Велесу или сменившему его святому Власию, Илье-Громовержцу, святому Николаю, «житному деду» и т. д.

«Завивать» колосья полагалось непременно «посолонь» (по солнцу) и не голой рукой, а через ткань. Потом колосья пригибали к земле и прижимали камнем, либо закручивали венком и перевивали лентами, а иногда собирали колоски пучком (оставляя в середине пустое пространство), как «беседку». Всю эту конструкцию украшали цветами, лентами, лоскутками, поливали водой или вином, а вниз клали ломтик хлеба. Нередко во время «завивания» исполняли особые жатвенные песни: «Вейся, вейся, борода, / Бородушка, вейся, / Сусек наполняйся!». Окончив работу, жнецы низко кланялись колосьям и молились: «Дай Бог, чтобы на другое лето был хороший урожай!», «Батюш­ка, Илья, вот тебе борода! На лето уроди нам ржи да овса!».

«Бородка» из последних колосьев могла оставаться на поле до будущего года, когда начинался новый сев, либо её срезали в текущем году, только в более позднее время. В некоторых местах именно из оставленных колосьев ближе к осени делали последний сноп или плели жатвенный венок, который с почётом вносили в дом или в амбар как символ урожая.

Сосредоточив плодородную силу в последнем снопе и «заперев» её в «бороде», люди старались и сами обменяться с полем живительной энергией. Этот обмен происходил обычно через перекатывания и кувыркания по земле. Весной, в начале полевых работ, женщины катались по межам, «передавая» свою силу полю, чтобы родился хороший урожай; а во время дожинок снова катались, требуя силу обратно: «Нивка-нивка, отдай мою силку, тебе лежать, а мне работать!», «Жнивка, жнивка! Отдай мою силку на пест, на колотило, на молотило, да на криво веретено».

Вернувшись с жатвы, крестьяне символически изгоняли из дома всякую «нечисть» - мух, тараканов, блох и прочую живность, наводняющую избы к осени. Для этого часто использовали последние сжатые колосья. Деревенские хозяйки, принеся в Успение домой последний сноп, принимались колосьями обмахивать избу, мести пол и крестить жилище, приговаривая: «Рожь с поля – муха в поле!», «Как на поле не осталось хлеба на корню, так и не оставайся у нас ни мух, ни блох, ни клопов, ни тараканов!», «Кишьте, мухи, вон, идет хозяин (сноп) в дом» и т. п.

В завершение дожиночных обрядов непременно устраивали праздничную трапезу. Считалось, что весёлое «пирование Успенщины» и сытное угощение — залог хорошего урожая в будущем году. К празднику подавали на стол каши из разных зёрен, хлеб, яичницу и просто вареные яйца, пироги и блины, мёд, а также хмельные напитки. В некоторых деревнях ещё в начале XX века сохранялся обычай в Успение Богородицы закатывать пиршество «на мирскую складку», когда все необходимые продукты закупались на общие деньги и собирались с каждого двора. Для праздника сообща варили пиво, пекли пироги и огромную яичницу-«пожинальницу», готовили каши и мясо в больших котлах.

Очень часто угощение выставляли в качестве вознаграждения для работников. Если крестьяне помогали на полях богатым соседям или убирали барский урожай, то пиршество для них устраивали на господском дворе: хозяева встречали жнецов на крыльце, те с песнями и плясками подносили к ним последний сноп, а самая красивая девица, поклонившись, передавала его барину за какой-нибудь выкуп, после чего работников потчевали обедом и угощали вином.

Успение во многих местах называли последним летним днем. К этому времени начинают вянуть травы, улетают в тёплые края все ласточки, а у лягушек «зарастает рот» и они перестают квакать. По народному выражению, «с Успленья солнце засыпает», поэтому на закате люди ходили в поле провожать светило с песнями, а вечером впервые «вздували огонь» в избах, зажигая перед ужином свечу или лучину.

Время с Успения до дня Ивана Постного (29 августа по старому стилю) в старину называлось «молодое бабье лето» (в отличие от «старого бабьего лета» — с Семёнова дня по Рождество Богородицы). В некоторых местах на 15 августа приходилась первая встреча осени, «Осенины»; девушки с этого дня начинали водить осенние хороводы и устраивали первые посиделки, приглядывая себе женихов и готовясь к Покрову — времени свадеб.