Три сценария для Сибири

Доктор исторических наук Сергей Лузянин, один из ведущих специалистов по Китаю, делит себя между Иркутском и Москвой, читая лекции в Байкальском госуниверситете экономики и права, институте международных отношений и Высшей школе экономики. Кроме того, он первый заместитель директора института Дальнего Востока РАН.

Проблемам региона была посвящена его публичная лекция «Сибирь: международно-политические возможности, вызовы и риски».

Не секрет, сказал профессор, что четыре столетия колонизации Сибири сформировали у ее жителей особый менталитет, свое отношение как к внешнему миру, так и метрополии. В XIX веке эта особость оформилась в концепцию сибирского областничества. Рецидив экономического сепаратизма возник в 90-х годах прошлого столетия, в период радикальных перемен, когда окраины, располагающие огромными природными богатствами, почувствовали себя брошенными на произвол судьбы. В двухтысячные годы эти опасные для стабильности государства умонастроения были погашены, но они не исчезли, а ушли внутрь: огромные регионы замерли в ожидании реакции центра.

И она последовала. В 2006 году Совет безопасности специально рассматривал вопрос о развитии Сибири и Дальнего Востока. Было принято решение подготовить специальную программу такого развития. Как знак того, что Россия сохраняет свои интересы на Дальнем Востоке, местом проведения саммита АТЭС в 2012 году был назначена не Москва, не Петербург, как можно было ожидать, а Владивосток. Пришлось пойти на большие затраты, создать необходимую инфраструктуру, но цель была достигнута.

По словам Сергея Лузянина, один из главных рисков территории на сегодняшний день – демография.

– Эта проблема серьезна и для всей России. За последние два десятка лет население страны уменьшилось на 1,2%. А потери двух самых больших в России федеральных округов и того больше. Население Сибирского сократилось на 5%, а Дальневосточного – на 16%. Сегодня на территории от Урала до Сахалина, составляющей 70% всех российских земель, проживает всего лишь 26 млн человек. Это, конечно, кричащая диспропорция… Если взять 300-летний период освоения Сибири, то всегда был небольшой плюс ежегодного прироста. И только с начала 90-х годов начинается отрицательный баланс.

Что вызывает бегство? Прежде всего, низкий уровень жизни.

Ученые подсчитали, что, учитывая суровость климата и отдаленность территории, уровень жизни сибиряков должен быть на 20–25% выше остальных россиян. А по факту получается обратная картина.

Китай, столкнувшийся с той же проблемой, решил ее радикальным образом. Около 70% доходов от огромной приграничной торговли отчисляются провинциям и уездам, расположенным вдоль российско-китайской границы. За короткий срок сонные городишки превратились в настоящие мегаполисы, приняв сотни тысяч новых жителей.

Изобилие ресурсов, сконцентрированных в Сибири и на Дальнем Востоке, особенно углеводородного сырья, имеет, по мнению профессора, две стороны медали: хорошо, что есть возможность их использовать, но, как показывает мировая практика, это отнюдь не гарантия промышленного развития.

– Когда территория страны большая, всегда у центра возникает соблазн делать акцент на экспорте ресурсов. При этом считается, что развитие социальной сферы будет решаться как бы автоматически. А оно не решается. Экспортная мотивация, как болезнь, которую не лечат, затягивается, поскольку денег в бюджете всегда не хватает, – говорит ученый.

Сегодня товарооборот России с Китаем вышел на первое место – 88 млрд долларов, оттеснив на второе место старого партнера – Германию. Но лишь 7–8% составляют в нем промышленные товары, остальное – сырье. В то время как в структуре китайского экспорта 40% представлено машинно-технической продукцией. И эта доля будет нарастать.

По словам профессора, существует три гипотетических сценария развития событий, авторами которых являются видные экономисты, социологи, демографы – «один – плохой, другой – очень плохой и третий хороший».

Первый – сырьевой, делающий упор не на интенсивном, а на экстенсивном развитии Сибири и Дальнего Востока. Тот, что и реализуется сейчас. В нем, конечно, присутствует технический прогресс, но очаговый. Работают традиционные промышленные центры, сложившиеся еще в советский период. Держать на плаву такие отрасли, как, например, алюминиевая промышленность, помогает дешевая электроэнергия ГЭС. Он не предполагает мощных технических прорывов и создание новых центров. Итог – медленная стагнация.

Самый плохой – это обвал мировых цен на сырье и энергоносители или попадание в путы затяжного финансового кризиса. И то, и другое грозит коллапсом, последствия которого трудно даже предугадать.

Хороший сценарий – это открытие новых возможностей.

– Инвестиционные ресурсы должны быть сконцентрированы на новых точках роста. Это даст возможность произвести нужные накопления и осуществить технический прорыв. Но этот сценарий самый сложный. И, пожалуй, как это ни парадоксально звучит, пока самый неразработанный, – заметил профессор. – Все пока сосредоточено на уровне дискуссий экспертов. По их подсчетам, на реализацию третьего сценария до 2030 года требуется как минимум 13 трлн рублей. А по бюджетным обязательствам заложено лишь 4,4 трлн. То есть четверть от необходимого. Этого, конечно, мало.

Выход, по мнению Лузянина, в использовании «азиатского шанса». Сибирь и Дальний Восток, благодаря своему географическому положению, граничат со странами АТР, куда – и в этом никто не сомневается – уже в скором времени переместится мировой экономический и финансовый центр. И было бы недальновидно упустить такую уникальную возможность заполучить на востоке страны азиатских инвесторов, которые буквально под боком.

Пока, к сожалению, это получается плохо. Российская ниша в иностранных инвестиционных проектах очень невелика. Китайские и японские компании вкладывают небольшие деньги в лесозаготовку, рыболовство, строительство…

– Но это ничтожно мало по сравнению с вкладами азиатских стран на Западе. То ли виной нестыковка экономических моделей, то ли недостаточная активность, – констатирует эксперт.

Лузянин убежден, что многое зависит не только от позиции центра, но и от смелости региональных властей, от их оперативности в принятии решений:

– Очень хорошо, что в Иркутской области создано акционерное общество «Центр поддержки инвестиций». С большими деньгами и большими полномочиями. Хорошо, что он ведет переговоры с южнокорейским агентством инвестиций. Мне известно, что это мощная инвестиционная структура, которая намерена вложить 11,5 млрд долларов в российские регионы. И она уже подписала с рядом областей соглашения о конкретных инвестициях. А с Иркутской областью подписан лишь протокол намерений, от которого до реального соглашения, как известно, немалая дистанция. Можно и не успеть к инвестиционному пирогу.

Заключая свою лекцию, Сергей Лузянин сказал:

– Ключевая проблема – сумеет ли Россия использовать «азиатский шанс» в ближайшие десять лет. Прошлогодний саммит во Владивостоке следует расценивать как попытку поймать в паруса российского корабля азиатский ветер экономического развития и модернизации.