Подфакельный город

Если мы вырубим все деревья в городе, застроим парк им. 10-летия Ангарска, по новому генплану увеличим еще на 23 квадратных километра промышленную зону (сейчас она занимает 29 квадратных километров), продолжим строить в санитарно-защитной зоне заправки и гипермаркеты, валить мусор в пригородных лесах, то как мы будем жить? Где будем отдыхать? Каких птиц слушать?

Наш корреспондент сходил в поход в промзону, чтобы посмотреть, какое будущее ждет ангарчан.

Наш проводник, Владимир Хидекель, преподаватель Иркутской государственной сельскохозяйственной академии, научный сотрудник музея охотоведения, орнитолог, по этому маршруту ходит регулярно 1-2 раза в год, чтобы посмотреть, какие птицы и млекопитающие живут на этой территории, как они приспосабливаются, чем питаются, меняется ли со временем их видовой состав.

Наш путь начинается от станции Китой, через Цемпоселок к старой свалке, далее к Китою и по берегу, через золоотвал, до места, где Китой впадает в Ангару. От Ангары по промзоне АНХК выходим к трамвайной остановке. Пешком получается километров 25.

По пути никаких ларьков, беседок, кафешек. В общем, полное отсутствие всех благ цивилизации, только её отходы.

По дороге к свалке заблудиться невозможно. Она отличается от всех дорог, по которым прежде доводилось ходить. Пыль не пыль, песок не песок цвета потемневшего серебра.

- Лунный грунт, - говорит Владимир, - такой же на Луне.

Откуда у нас лунный грунт? Становится понятно уже через секунду: это пепел со свалки. Сколько лет она действовала, столько и горела, то есть с 1989 года. Теперь она уже три года как на рекультивации.

Что такое рекультивация по-ангарски? Это когда все, что можно было сжечь, сожгли. А то, что осталось (четырехметровый слой несгораемого остатка), местами засыпали землей и засеяли травой. Но на стеклянных бутылках и жестяных банках даже осот растет неохотно.

- Состав птиц, населяющих окрестности свалки, сильно поменялся за эти три года. Здесь раньше тысячи чаек обитали, вороны и коршуны. Теперь им тут есть нечего. И поселились на их месте воробьи обыкновенные, лесные коньки, соловьи варакушки, овсянки, чечевицы, - рассказывает Владимир, узнавая птиц по голосам и записывая пение каждой со своими комментариями на камеру. – Это нужно, чтобы делать сравнительный анализ.

На свалке мы не встретили ни одного человека, хотя раньше тут бомжи семьями жили. Но они, как чайки, ушли, как только не стало еды.

Еда, кстати, определяющий фактор не только для бомжей. Между «вредно» и «бесплатно» многие все-таки выберут второе. На берегу Ангары прямо под забором золоотвала расположилась целая деревня.

- Я называю это поселение «Подфакельное садоводство» - факел тут недалеко днем и ночью горит, - шутит Хидекель.

Землю люди заняли самовольно, то есть даром, разработали участки, овощи свои выращивают. А на то, что золоотвал – это не только минеральная пыль, но, может быть, еще и радиация, машут рукой: все равно, мол, в Ангарске живем. Действительно, это не садоводство, а город наш ПОДФАКЕЛЬНЫЙ.

Кто-то из группы говорит:

- Тут фильмы-антиутопии о будущем снимать можно.

О каком будущем? Мы уже так живем. На хапок. Лишь бы сейчас было хорошо. 25 гектаров завалили мусором – переехали на другой полигон. А чтобы туда пристроить отходы, платить надо, и дорого – опять же предпринимателям хочется не за десятилетия, а побыстрее прибыль со свалки получать. Поэтому продолжают валить где придется.

И после этого о каком-то имидже города с экологически благополучной обстановкой ни говорить, ни слушать не хочется. В районе есть экологический отдел, в городе – отдел лесного хозяйства. Уважаемые чиновники, этот поход – подсказка вам. Проблемы надо решать, а не замалчивать. Тем более когда проблемы такие очевидные.