Я знаю достойное имя
После открытия – впервые с 60-х годов прошлого века – очередной именной таблички на фронтоне Иркутского краеведческого музея, вопрос «А не занять ли нам все остальные или хотя бы часть?» уже не кажется крамольным.
Уже прозвучали имена нескольких, несомненно, достойных ученых – вплоть до академика Глазий, которого многие из нас помнят лично. Но мне бы хотелось внести свою лепту в разговор, и внести предложение, способное восстановить справедливость в деле, которому вот уже добрых 140 лет.
В 1862 году, сразу по окончании Пажеского корпуса, в Сибирь прибыл князь Петр Кропоткин. По знатности рода и успехам в учебе он мог бы получить место в любом гвардейском полку, но выбрал Амурское казачье войско, немало шокировав высший свет форменной папахой собачьего меха. После исполнения нескольких поручений высшего командования, летом 1864 года урядник Кропоткин отправился в экспедицию через хребет Большой Хинган. В те времена эта фраза означала буквально следующее: пройти населенную неизвестными народами область размером 750 на 900 верст (то есть с небольшим преувеличением 1500 на 1900 км), в город Мерген, где до Кропоткина побывали лишь два европейца – иезуиты, определившие географические координаты места. Этот рейд, проделанный Кропоткиным по документам «иркутского купца 2 гильдии Петра Алексеева», не идет ни в какое сравнение даже с вымышленными приключениями любого Джеймса Бонда и Фродо Бэггинса. Попутно с военными задачами (был снят буссолью и описан путь к Тихому океану, исследования были использованы при строительстве железной дороги), Кропоткин открыл неизвестную ранее вулканическую область, нагорье на большом Хингане и много более мелких деталей пейзажа.
В июле – августе того же года экспедиция под руководством Кропоткина составила карту реки Сунгари. Летом следующего, 1865-го года, на собственные средства он отправился в месячную экспедицию по долине Иркута и Саянам, 1300 км в общей сложности. С мая по сентябрь 1866 года – экспедиция от Ленских золотых приисков до Читы: 1200 км по местности, где не было даже охотничьих троп! За «отчет об Олекминско-Витимской экспедиции» Петр Кропоткин получил Золотую медаль Русского географического общества, а спустя десятилетия Владимир Обручев называл его именем целый горный хребет. Князь, в письмах к брату жаловавшийся на недостаточное образование, стал серьезным ученым, отчеты затрагивали проблемы географии, вулканологии, геологии, этнографии, гляциологии, метеорологии. Сказывались его открытия и на экономике: благодаря экспедициям Кропоткина были открыты месторождения золота, а уже действующие прииски получили короткие удобные пути до обжитых мест. Пещеры на мысе Кадильный были описаны (кажется, впервые) едва ли не в порядке развлечения.
Уволившись с военной службы, Кропоткин поступил на учебу в Санкт-Петербургский университет, а вскоре был избран секретарем Отделения физической географии РГО. В 1870 году, при подготовке плана исследований Крайнего Севера, князь-ученый предсказал существование архипелага, находящегося севернее Шпицбергена. Спустя три года его открыли австрийские путешественники и назвали Землей Франца-Иосифа. Свои полевые исследования (в том числе материалы экспедиций в Финляндию и Швейцарию) Кропоткин обобщил в печатных трудах: «Отчет об олёкминско-витимской экспедиции» (в «Записках Имп. Русск. Географ. Общ», т. 3, СПб. 1873); «Общий очерк орографии Вост. Сибири» и «Материалы для орографии Восточн. Сибири» (там же, т. V, СПб., 1875); «Исследования о ледниковом периоде» (вып. 1, СПб.1876); был редактором отдела о России во «Всеобщей географии» Элизе Реклю.
Едва ли в списке ученых, найдется имя, более достойное своего места на фронтоне музея. И если такое решение будет принято, столица Восточной Сибири отдаст свой долг уважения тому, кто открыл для России значительную часть Сибири и Дальнего Востока.
При подготовке использована книга Н. Пирумовой «Петр Алексеевич Кропоткин».
